Когда в 2003 Дэвид Сильвиан выпустил свой «тихий шедевр» «Blemish», многим показалось, что это предел, где следующий шаг от минимализма формы - бездна тишины, которая имеет значение лишь для самого музыканта.  В этом раскрывается одно из главных свойств музыки Сильвиана, которая на первый взгляд может казаться совершенно непроницаемой, но в тоже время всегда остаётся проникновенной… Но теперь именно «Blemish» (наряду со своей ремиксовой версией) попал в разряд редкостей, за которой охотятся многие поклонники музыканта. Но тоску отчаявшихся найти «Blemish» может скрасить новый альбом Дэвида  Сильвиана «Manafon», который прекрасно вписывается в контекст работ музыканта в XXI веке. Несмотря на то, что с 2003 по 2009 год Сильвиан успел выпустить два альбома с «Nine Horses» и записать музыку острова Наошима «Manafon», в большей степени он является приемником «Blemish». Альбом записывался в течение последних трех лет в Вене, Токио и Лондоне. По словам самого Сильвиана, он указывал группе импровизирующих музыкантов нужное направление и наслаждался записью. Иммоментное появление звука - и вот музыканты тут же начинают «заметать следы», но центром каждой песни остаётся голос Сильвина, являющийся порой единственным ритмическим инструментом. Альбом необыкновенно поэтичен - уже само название связанно с именем Валлийского поэта «деревенского затворника» Роланда Томаса, которого Сильвиан читал ещё в 80х. «Manafon» - это название деревушки в Вельсе, где жил поэт. Черты биографии Томаса крайне важны для понимания альбома. Переживши две мировые войны, Томасу было важно найти то место, где можно собрать себя воедино и спокойно заниматься поэзией, и таким местом стала деревня «Manafon», ставшая для Дэвида Сильвиана метафорой поэтического воображения.

«Manafon» закрепляет за Сильвианом статус одной из ведущих фигур в современном авангарде. Ломкие инструментальные жесты и голос Сильвиана, часто звучащий так, будто он просто читает стихи, а музыканты  только оставляют едва заметные мазки на полотне тишины («The Greatest Living Englishman»). Камерная атмосфера, электра акустическая импровизации придают музыке фарфоровую хрупкость. Целая когорта музыкантов-отшельников: от саксофониста Эвана Паркера до переизобритателя гитары Кита Роу  оставляют элементы своего присутствия вокруг голоса Сильвиана. Осколки фортепиано Бэрнарда Хэрменна в «Random Acts of Senseless Violence» стимулируют ощущение нарастающей тревоги. Альбом «Manafon» холоден только внешне: его эмоциональность завуалирована и иносказательна, но незримость чувств не означает их отсутствия.  И в этом раскрывается одно из свойств музыки Сильвиана, которая на первый взгляд может казаться совершенно непроницаемой, но в тоже время всегда остаётся проникновенной…

Дмитрий Козлов