Личность Егора Летова одна из самых парадоксальных среди российских рок-музыкантов. Меняя свои взгляды на художественный процесс и на процессы, происходящие в стране, с «точностью до наоборот», он тем самым предлагает своим почитателям взглянуть на жизнь в другом ракурсе, с иной точки зрения, порой даже жестко навязывая другой уровень логики. Именно поэтому немного-численные интервью Летова наполнены не сиюминутным содержанием, хотя речь в них идет о самых острых проблемах. Именно поэтому их интересно читать даже тем, кто не является поклонником творчества «Гражданской Обороны». Впрочем, одно из самых уязвимых мест Егора Летова – его тотальная серьезность, отсутствие даже намека на иронию по поводу любого, даже самого незамы-словатого аспекта бытия. И как следствие – невыносимость последнего.

Сольный концерт Егора Летова состоялся в Смоленске в самом конце минувшего года. Выступ-ление это проходило в рамках проекта «Русский Звук», зачинателями которого выступили «Смолен-ский Дом молодежи» и «Русское Радио-Смоленск». Помимо Летова в серии концертов «Русский Звук» приняли участие Инна Желанная, Эдмунд Шклярский и Сергей Воронин из «Пикника», Алексей Борисов и Сергей Летов с проектом «ФАУСТ», «Калинов Мост», «Аквариум», «АукцЫон», «Король и Шут».

После концерта Егор дал пресс-конференцию для смоленских СМИ.

- Егор, в одной из своих песен Вы спели: «Все совсем не то». Это было примерно лет десять назад?
- Да, 85-й год.

- Считаете ли Вы, что сейчас наступило ВСЕ ТО?
- Нет. Но лучше, чем было до этого.

- А в чем лучше?
- Ну, по-моему, это очевидно. Не Ельцин же сейчас. Ну, т.е. развал как бы кончился, началось какое-то подобие созидания, так скажем. Я не могу сказать ничего конкретного… Вообще, вы вопросы о политике лучше не задавайте, потому что ничего конкретного ответить не могу. Все, что сейчас происходит от власти, или от имени власти исходящее идентифицировать конкретно, правильно и ясно невозможно. Это будет ясно спустя какое-то время. У власти сейчас находятся гибкие люди. И сама система, которую олицетворяет наш президент, она настолько не связана с нашей реально-стью, что ее оценивать адекватно в двух-трех словах невозможно.

- Тогда вопрос, имеющий отношение уже не к политике, а к вашему творчеству. Изначально Ваше творчество, и вообще сама Ваша культовая фигура, если можно так сказать…
- Ну, давайте вот без этого… (делает жест рукой).

- Это не комплимент, это констатация факта. Так вот, все это изначально предполагало от-сутствие популярности, но тем не менее популярность есть.
- Почему же оно предполагало отсутствие популярности? Нет.

- Во всяком случае отсутствие некой попсы?
- Почему же? В принципе, я об этом уже неоднократно говорил(вздыхает). Группу я создал по причине того, что многое, что происходило вокруг меня в нашем роке, ну и даже в мировом, меня не устраивало. А я человек очень наслушанный и начитанный. Вся моя квартира представляет собой огромный музей книг, видеокассет, ну и т.д. У меня одного винила несколько тысяч, а кадэшек еще раза в три больше. Понимаете, да? Мне есть от чего отталкиваться. И я создал команду, которая устраивала именно меня. Т.е. я создал команду для внутреннего использования. Для себя. И второй постулат мой. Я считаю, что команда, которая чего-то стоит, которая не на что не похожа, не отто-го, что она это специально делает, а оттого, что ей есть что сказать. Которая представляет собой такой самостоятельный коллектив, как «The WHO», по моим понятиям. Он не может не быть попу-лярным как любая значимая команда «Beatles», «Ramones», «ДК» - я очень много могу называть.

- Считаете ли Вы, что художник, мастер, композитор после того как его произведение вышло в свет теряет на него, на его толкование право.
- Да, конечно. Абсолютно. Я недавно говорил… Мне совершенно не интересен к примеру Марлен Хуциев, кто он такой есть человек. Мне гораздо интереснее его «Июльский Дождь». Я считаю это лучший фильм всех времен и народов.

- Вы любите кино?
- Да. Более того, собираюсь его снимать, но просто денег нет.

- Вы можете назвать хотя бы несколько фильмов, которые по Вашему мнению определили ка-кой-то культурный слой ХХ века?
- Ой, очень много на самом деле.

- Хотя бы второй половины?
- В принципе практически все наше кино. Т.е. начиная с 20-х годов, Эйзенштейн, Довженко очень нравятся. Довженко, наверное, самый лучший из того времени. Из современных мне больше всего нравится, пожалуй, Муратова. Я считаю, что это самое высшее из того что есть. Из западных - Бергман и Херцог.

- А Тарковский?
- Тарковский однозначно. Да. Но Тарковский он все-таки чересчур интеллигентный. А Муратова берет … именно туда, куда нельзя лезть. Я думаю – это правильно.

- Егор, как Вы относитесь к актуальности темы революции?
- Я думаю – это не актуальная тема в настоящий момент. Это должно как-то звучать и как-то капать на нервы, но в настоящий момент это не нужно. Сейчас нужно созидать.

- А как сейчас обстоит дело с Вашим участием в НБП? Как отношения с партией?
- Ну, хорошие отношения. Мы ругаемся время от времени с Лимоновым в прессе. Он меня матом поливает, я его. Но в целом я думаю у нас одни взгляды.

- Егор, процентов семьдесят людей, которые были сегодня возле сцены, они еще не родились в то время, которое занимает основную часть в вашей терминологии, в ваших образах. Они то-гда не жили. А они сейчас ваши горячие поклонники. Как вы к этому относитесь?
- Вопрос конкретнее можно задать? Это констатация факта, вопроса в этом я не вижу.

- Вы выступаете как связь поколений?
- Нет. Ну как?.. Я просто живу … Я из того поколения, они из этого. Я ЗДЕСЬ ЖИВУ, понимае-те?!… Одни находят что-то свое в этом, одни – свое. Собственно говоря - кто я такой? Проводник определенной силы. Я делаю определенные объекты, которые выпускаю… и они живут своей соб-ственной жизнью. То что я делаю, считаю правильным.

- Егор, Вы всегда держались обособленно к рок-братству. Это Ваша принципиальная позиция, или…?
- Нет, мне просто не нравится, что там происходит. Иногда нравится. Но 99% вообще не нравится.

- Кто попадает в один оставшийся процент?
- Допустим, мне нравится последний альбом Патти Смит. Я могу достаточно много отдельных, еди-ничных случаев называть. Мне нравится гаражная музыка. Современная шумовая музыка. Мне нравится движение «ROCK IN OPPOSITION». Допустим, то что играют Фритт и Катлер. Для вас это говорит вообще что-то или нет? Это такие специфические вещи.

- Был вопрос о кино советского периода. А какую советскую музыку Вы слушаете?
- Примерно с конца 50-х… Хотя, наверное, разную… В основном конца 60-х годов и примерно до середины семидесятых. То, что мы сейчас делаем - это занимаемся окончанием записи и сведени-ем альбома «Звездопад». Это песни 60-х, 70-х годов.

- А откуда такая любовь к ним?
- Ну как … я оттуда родом. Я же здесь живу? собственно говоря.
- Егор, расскажите, пожалуйста, что у Вас в Латвии недавно произошло?
- Арестовали меня там.

- За что?
- Ну история смешная была… Получили мы нормальные визы. Должен был состояться концерт. В рамках дней русской культуры. В 6 часов утра меня на станции, извиняюсь за выражение, под на-званием ЗИЕЛУПЕ, ссаживают с поезда… Приходит сначала пограничник, проверяет паспорт, в паспорте все в порядке, ставят отметку, что все хорошо – спите дальше. Ну, мы и спим. Проходит полчаса. Опять приходит пограничник совершенно конкретно в наше купе и спрашивает : «Кто здесь Игорь Летов?». Я говорю – я. «С ВЕЩАМИ НА ВЫХОД!!!». И тут меня под конвоем берут, сажают в такое КПЗ маленькое, на колесах. После чего приставляют ко мне конвой, и под конвоем держат меня полдня. Отбирают у меня все лекарства. Походную аптечку, как у любого музыканта. Говорят, что все сердечные лекарства на территории Латвии запрещены, провозу не подлежат. По-том приходит такой «ксерокс», подписанный начальником полиции безопасности Латвии. Мне пе-ревели через местного толмача-переводчика, что это министерство национальной безопасности Латвии. Сказали, что мне – Игорю Летову и почему-то моему брату Сергею Летову, что совершено необъяснимо, запрещен въезд на территорию Латвии сроком до 2099 года. В связи с деятельно-стью, направленной на подрыв безопасности Латвии. Далее такая заметка – т.к. они в ближайшее время предпримут попытку проникновения на эту территорию строжайше указано, их с поезда ссаживать и задерживать. Причем не депортировать, а задерживать. Вот эта формулировка меня надо сказать несколько испугала. Задержать можно хоть за что. Могут пакетик с героином подсу-нуть. Сопротивление властям и т.д.. Вывозили меня как арестанта, как убийцу, как будто интерпол за мной гонится……

- А Вы будете предпринимать попытки проникнуть на территорию Латвии?
- В ближайшее время… не знаю. Подумаю, наверно… Могу сказать, что подумаю (смеется и смотрит на директора Сергея Попкова).

- А дожить до 2099 года надеетесь?
- Ну, я так прокомментирую. Сто лет одиночества их ожидает. До 99-го года.

- Егор, из многочисленных звукозаписывающих проектов, что у Вас были, что осталось, что сейчас работает?
- Все как было, так и осталось. Все сейчас работает. Только очень много умножается и расширяется.. все больше и больше. Теперь это все компьютерное стало.

- А вот такой концерт в одиночку как сегодня – это для Вас нормально или нет?
- Не очень нормально, не очень приятно честно говоря, потому что очень тяжело. Дело в том, что то, что мы делаем, это совсем не похоже на то, что было раньше. Поэтому в основном приходится петь старые песни, потому что то, что мы делаем не укладывается в формат того, что называется пением под гитару. Слово это мне не очень нравится - формат. Это смесь фри-джаза, авангарда, шумовой музыки, панка, примитивной музыки и того, что я делаю с текстами. Из области футуризма…

- А какой сейчас состав «Гражданской обороны»?
- Это я, Сергей Летов мой брат, который играет на саксофоне, флейте, кларнете и другие духовые. Фри-экшн. Александр Чесноков – гитарист такой, очень профессиональный. Наталья Чумакова – бас-гитаристка. Барабанщик под вопросом, у нас есть несколько кандидатур. Тот барабанщик Александр Андрюшкин, который у нас был до этого, нас не устраивает. Скорее всего будет Михаил Жуков – авангардный барабанщик, московский. Если он согласится.

- Егор, Вас иногда называют или даже обзывают, первым в России панк-бардом, как Вы к этому относитесь?
- Да никак не отношусь. И то, и другое как-то несколько глупейше. Потому что ни то и не другое не соответствует действительности. К бардам я однозначно не отношусь, потому что эту музыку я не слушаю и не понимаю. Я даже не могу ее классифицировать. Я не понимаю чем Клячкин какой-нибудь лучше, чем Вероника Долина или Кукин какой-нибудь. Это не из моей области собственно говоря.

- Наличие в Ваших песнях ненормативной лексики насколько оно для Вас важно?
- Вы немного неправильно задаете вопрос. Либо откуда это пошло или для чего это было сделано. Либо почему мы это делаем сейчас?

- Для чего это делается?
- Во-первых, я так разговариваю и в жизни. Это я сейчас для интервью просто говорю, а иначе вы-ражался бы именно так. Это собственно говоря нормальная речь русского человека, доведенного до определенной степени каления, отчаяния и т.д. Потому что я живу на определенной такой грани, постоянно. Иначе я был бы либо сытый, либо сумасшедший. А почему это было изначально? По-тому что был определенный перекос и перебор. Это был год 86-87-й и нужно было по моим поня-тиям сломать ту существующую систему эстетических ценностей. Любым в принципе методом. Два метода было ну самых, я думаю, первостатейных. Ну три. Это голимая антисоветчина. Сде-лать такое, что ну никто не может себе позволить. Это чудовищное нарушение всех законов и жан-ров матерщиной. И максимальное нарушение канонов записи звука. Т.е. это грязь с перегрузом. Ну вот мы собственно говоря это и делали, получилась революция. В результате революция полу-чилась и для нас самих. То же самое, что сделали в свое время «ДК». И «ДК» совершили револю-цию для себя. Никто больше за этим не последовал, т.к. разрыв был очень большой.

- Вы сказали, что ГРОБ студия сейчас подлежит модернизации, компьютеризации?
- Нет, она не подлежит модернизации. Она остается в том же виде, просто как бы это сказать… мы можем и так и сяк, мы можем по-прежнему работать. Мы расширяемся.

- Звук остается по-прежнему гаражным?
- Нет, звук у нас меняется, как вы наверное заметили, от альбома к альбому. Потому что как только появляется клише звука в масс-медиа или даже в альтернативных масс-медиа, мы его нарушали. Последними альбомами «СОЛНЦЕВОРОТ» и «Невыносимая легкость бытия» мы это сделали со-вершенно тотально. И реакция была совершенно незамедлительной. Люди плевались, материли этот звук. Мы добивались этого очень долго. Вы себе не представляете, что значит сделать именно такой звук. Это допустим четыре органа в унисон, восемь гитар в унисон играют ритм. Понимаете да, что это означает? Это такая профессиональная как бы технология, и пишется три вокала, из ко-торых убираются все согласные, гласные и пишутся тоже в унисон.

- Т.е., подводя итоги можно сказать, что Егор Леторв, «Гражданская оборона» и другие про-екты будет делать звук, который бы всегда расходился с форматом?
- Ну да. Можно так сказать.

- Вы поддержку молодым музыкантам оказываете?
- К сожалению нет. Потому что я не вижу… ну, единственная команда, которой я с удовольствием оказал бы глобальную поддержку, это «Дочь Монро и Кеннеди». Это ленинградская команда, очень хорошая. Но они раскрутились без нас, и я думаю, что без нас проживут очень хорошо. Это команда, которая действительно мне нравится и которую я с удовольствием продюсировал бы. Прямо сейчас не сходя с места.

- Могли бы вы назвать российских музыкантов, с которыми Вы выступили бы на одной площадке?
- Леонид Федоров, например. Музыканты «ДК»

- Егор, существует ли по Вашему мнению понятие русского рока?
- Да, существует. Хотя мне, честно говоря, непонятно зачем выделять? Допустим, русская поэзия. Вот Пушкин – он чей поэт, эфиопский или русский поэт? Вот негритосы, например считают, что он их поэт. Они ему памятники ставят в Америке, в Эфиопии недавно поставили.

- Но он же не по-эфиопски писал…
- Есть понятие поэзии, понимаете. Есть понятие искусства. Вот Ван Гог – это что такое? Это, что голландская живопись какая-то что ли? Ван Гог – это искусство.

- Я не считаю рок искусством.
- Ну, а что же это такое? Ну, культура, скажем.

- Как концерт в Смоленске?
- Очень хорошо. Вы поймите меня правильно, я не специально дифирамбы этому городу пою. Но это был лучший мой акустический концерт за последние года три. Потому что я хотел в принципе с ними завязывать и думал, что может быть последний, хотя все равно мне придется 4 ноября играть в акустике в Германии. Но впервые со времени Иркутска получил полное удовольствие. Я даже иногда слова забывал, потому что мне хотелось максимально фразу какую-нибудь предыдущую так спеть, что просто вот вообще… У меня такое ощущение было, что будто я дома просто нахо-жусь. Поэтому я даже не думал, что будет в следующий момент, потому что у меня предыдущий все еще звучал в голове.

- И в заключении хочется спросить, все ли сейчас идет по плану? Вообще?
- Все всегда идет по плану. По какому только? Другое дело, как мы это понимаем, и как мы к этому относимся? Разумеется, все идет по какому-то плану. Поэтому и религии возникают и умирают.

Подготовил Артур Савицкий
Смоленск, «Тектоника»